Мейбл "Анфаль" Дахман

Внешний вид

Подозрительно высокая для гоблина (на полголовы выше своих собратьев! саботаж!), Мейбл Элекардио, более известная под именем "Анфаль Дахман", одевается, обыкновенно, в высшей степени скромно. Чёрный тканевый капюшон с маской, закрывающей рот, да тёмная длинная мантия, плотно прилегающая к телу, кожаные перчатки полностью покрывают руки, а на ногах надеты прочные рабочие сапоги - вот и вся её повседневная одежда, если, конечно, не считать нижнего белья в розовый горошек. Вероятно, единственной видимымой для простых глаз частью "настоящей" Мейбл остаётся одна лишь прорезь для глаз в капюшоне, впрочем, иногда всё-таки снимаемом. Под сим чудесным головным убором в полном покое хранятся завязанные на три хвостика болотного цвета волосы средней длины, маска же скрывает за собой не самое красивое гоблинское личико, отличительными чертами которого могут послужить разве что зловещая улыбка и аккуратненький носик.

Характер

Мейбл представляет из себя довольно разностороннюю личность. Так, в ней уживаются по крайней мере две сущности: маниакальная, побуждающая гоблиншу на довольно экстравагантные поступки (такие, как, например, взрывы домов, складов боеприпасов и захват заложников), и добродушно-отзывчивая, позволяющая Анфаль оставаться оптимистичной девочкой даже тогда, когда надо кого-нибудь казнить. Что ещё можно рассказать об этой странной особе? Она любит сладкое (но не полнеет), ценит жестокое с собой обращение, а также просто обожает выводить из себя людей, которые постоянно строят из себя спасителей, миротворцев и последних защитников справедливости, причём вне зависимости от того, являются ли они на самом деле теми, кем они себя считают, или нет.

Навыки и профессии

Террористка

На свете существует так много замечательных профессий, и, между тем, нашу дорогую Мейбл угораздило выбрать одну из самых неприятных, грязных и вообще незаконных из всех существующих - профессию террористки. Чем именно она занимается? Теоретически - террористической (o, rly?) деятельностью. Впрочем, на практике всё это, как правило, сводится к организованному разбою с убийствами и заложниками, высокооплачиваемому разбою, между прочим.

Пение

Удивительно, как с Мейбл обошлась природа - оптимистичная террористка каким-то боком оказалась ещё и добротной певицей, в меру своих возможностей. Красивый голос, хорошая память, стонущие заложники и время, которое нужно скоротать - что ещё нужно для того, чтобы начать петь для коллег и друзей?

      

Родственники

Семейство Элекардио

У Мейбл есть два старших брата - Диппер и Йилезакод - они близнецы и состоят в настолько странных межличностных связях с Мейбл, что у автора не находится слов для их описания.

Прозвища, звания, титулы

Анфаль Дахман

Мейбл не очень нравится собственное имя, свою же фамилию она просто-напросто не может терпеть - именно поэтому она и взяла этот благозвучный (как ей кажется) псевдоним, Анфаль Дахман. Когда-то так звали героиню одной из убогих гоблинских книжек, которую читал девочке в детстве добрый пират по имени Карл, сейчас же под этим именем известна уже сама Мейбл, причём вообще для всех.

Факты:

• Анкета очень маленькая и автор стыдится этого.
• Персонаж будет отыгрываться вот прям сейчас.
• Персонаж не будет читать нашиды.
• Персонаж будет страдать хернёй, трахаться и спать, если того пожелает автор или Аллах, что, в сущности, оно и то же.
• Автор вас любит.

Хиллари Вуттон - квента

Это случилось зимой, около семи лет назад. Я тогда работала уже не в патрульном, но и не в отделе убийств. Вы знаете, такая вялотекущая работка где-то между первым и вторым. Младший офицер Вуттон, кажется, так они меня тогда называли. В любом случае, тогда у меня не было ни больших амбиций, ни большого опыта, зато начальству казалось, что я просто создана для решения нерешаемых задач. Говоря на чистоту, я тогда понятия не имела, какое сильное и неизгладимое впечатление производит на людей моё поведение. Почему? Меня это не заботило. Мне давали дело, я его раскрывала - всё было предельно просто. До этого случая.

Началось всё на удивление банально: где-то в районе парка произошёл поджог лавки одного из местных торгашей, чуть ли ни единственного человека на всю улицу, забитую эльфами, и меня отправили просто разобраться, есть ли у хозяина лавки какие-то подозрения или что-то такое. Формальность, одним словом, ведь в то время для командира стражи, можно сказать, было дурным тоном начать расследование такого "пустякового" дела, как поджог. Естественно, если никто не умер и сжигали не дом какого-нибудь дворянина.

Впрочем, я прибыла на место преступления в хорошем расположении духа, поскольку всегда добросовестно относилась к своим непосредственным обязанностям. Это не хвастовство, просто так оно и есть.

Хозяин лавки, мистер Ровельски, насколько помню, оказался тощим, хромоногим и низким человечком, примерно на голову выше среднего дворфа. Встретив меня ещё у моста, всю дорогу до пепелища он оживлённо рассказывал, как страшно трещал огонь и что он потерял в пожаре целую кучу дорогих тканей, которые аккурат в этот самый день у него должен был купить один влиятельный деятель собрания лордов. Вскоре мы пришли к его дому.

Первое, что сразу бросалось в глаза - значительно пострадал от огня, в основном, только второй этаж его дома, а также крыши двух соседних построек, отводившихся, как я узнала позднее, под склады каких-то там особых эльфийских досок. Первый этаж лавки даже внутри выглядел вполне себе целым, лишь в некоторых местах были заметны следы быстро загасшего пламени. Ровельски, в свою очередь, довольно туманно объяснил, что, дескать, огонь просто-напросто не успел распространиться на первый этаж, потому что пожар был оперативно затушен проходившим мимо чародеем, чьего имени лавочник также не помнил.

Рассказ торговца, что не удивительно, показался мне совершенно неправдоподобным, однако я решила воздержаться от неуместных вопросов и намёков при первом же соприкосновении с пострадавшим. Тщательно осмотрев пепелище, я в который раз усомнилась в словах Ровельски: следов воды или хотя бы свидетельств оперативного тушения огня мной обнаружено не было, более того, всё указывало на то, что пламя само постепенно сошло на нет. Но тогда почему оно не перекинулось на первый этаж лавки?

Напоследок, я решила уточнить у потерпевшего, почему он считает произошедшее именно поджогом, а не непроизвольным возгоранием.

"У меня, сержант, знаете, слух-то хороший, слух-то огого! И как только я треск-то услыхал, я сразу наверх кинулся. И вижу, кровать моя полыхает, а по крыше, пусть и тихонько, кто-то бежит, знаете. Точно бег был, зуб даю! Ну, я и ринулся ткани спасать сразу, самое ценное, они в сундуке у кровати были, но огонь ведь так просто не обойти, знаете, вот он и пожрал мои пожитки все. Вот, думаю, теперь с вашей помощью, коли вы тут всё посмотрели, может и вернут мне ну хотя бы, знаете. восемьдесят процентов от стоимости, дорогой же товар!"

Вот так и выходит: у него буквально крыша над головой сгорает, а он печётся о своём тряпье. Впрочем, несмотря на определённые подозрения, я решила не высказывать их лавочнику, итак натерпевшемуся за ночь.

Однако, бросать это дело на самотёк, как и всегда, я не собиралась. Предложив ему заглянуть через недельку за новыми сведениями по делу ко мне в старые казармы, я, формально пользуясь разрешением начальства на расследование поджога, отправилась на поиски того самого таинственного чародея. Не лучшая зацепка, конечно, но других у меня просто не было.

Начать собор информации я решила в самой большой и многолюдной таверне квартала магов, где и провела оставшийся день, предварительно сменив форму на гражданский костюм. Из многочисленных разговоров, в которых я принимала участие, а также из того, что было подслушано мной за барной стойкой, стало понятно, что никакой маг воды пожар в лавке Ровельски не тушил и не мог этого сделать в принципе: манипуляции с одной из стихий природы невозможно провести без нанесения того или иного вреда мебели и элементам построек, между тем, на втором этаже пострадавшего магазина только обвалилась часть крыши, в то время как стены, окна даже не деформировались. Кроме того, мне удалось узнать, что могло спасти от огня первый этаж здания - защитные заклинания. Оказывается, если наложить подобное заклятье на элемент постройки, то защищённая часть здания сможет выдержать даже самый настоящий натиск любой стихии. Проанализировав имевшиеся у меня данные и сделав определённые выводы, я приступила к следующему этапу своего расследования: поискам ещё одного мага. Так, мной было выяснено, что, ввиду некоторых технических и магических трудностей, защитные заклинания, накладываемые магами на обыкновенные постройки, подобные чародейские приблуды могут обойтись заказчикам в целое состояние, если заказывать услуги у проверенных и опытных колдунов.

Между тем, во всяком подобном деле, связанном с деньгами, есть те, кто готов предоставить менее качественные, но зато недорогие и быстрые заклинания. Увы, докопаться до этих людей оказалось не так просто: почти-что пять суток у меня ушло на то, чтобы втереться в доверие к местным бродягам и беднякам, я буквально жила на пожелтевших с приходом осени улицах квартала магов. На шестой день, за сутки до моей встречи с Ровельски, мне наконец-таки улыбнулась удача.

Бесцельно бродя по пропахшим отчаянием нищих переулкам, я не заметила, как столкнулась с темнокожей девушкой, закутанной в длинный красный плащ. Грубо отпихнув меня в сторону, она было собиралась уходить, однако, видимо узнав меня, резко передумала и, не оборачиваясь, сухим тоном сказала следовать за ней. Мы довольно долго плутали по запутанным улочкам, пробираясь куда-то на окраины квартала, при этом моя проводница, казалось, с каждой минутой только ускоряла шаг, точно надеясь сбросить меня с хвоста. К счастью, я не отставала ни на секунду, и, по прошествии часа, мы очутились на какой-то старой и грязной площади, больше подходившей по своему виду Старому Городу, нежели кварталу магов. Пройдя мимо пары одинаковых гниющих домишек, вероятно, ещё довоенной постройки, девушка остановилась и подозвала меня к себе. Ещё раз осмотрев меня с ног до головы, она отвернулась и нерешительно постучала в дверь.

Через пару минут та отворилась и на пороге перед нами появился довольно странного вида мужчина средних лет, вопросительно уставившийся на мою спутницу.

- Одри? - недоумевающе произнёс он.

Кивнув на меня, Одри, почему-то, посчитала нужным быстро скрыться, оставив меня один на один с владельцем дома.

- Значит, это вы хотели купить услуги для защиты, - протянул он, приглашая меня войти. - А для защиты чего и от чего, собственно, вам нужны мои заклинания?

Войдя внутрь, я быстро смекнула, что к чему и первым делом осмотрелась. Признаться, я не знала чего ожидать и не увидела ничего особенного, кроме упадка, обнищания и следов былой славы. Сам хозяин дома производил довольно смешанные впечатления, поэтому, прежде чем говорить непосредственно о том, что меня интересовало, надо было его разболтать.

- Хороший у вас дом, покупали или достался в наследство?

- О, какие уж покупки в моём положении, это наше семейное гнездо. Тут жил мой дед, потом отец, теперь вот тут живу я. Довоенная постройка, одна из немногих сохранившихся в городе на сегодня. Жаль, это мало кто ценит.

- Довоенная? Как интересно. И как же, позвольте узнать, этот дом пережил нашествие орков?

- А очень просто - мой отец был мастер по части защитных заклинаний. Это, понимаете ли, у нас семейное. Как только зеленокожие пришли к стенам, он отправил меня и мать на корабль, а сам стал охранять нашу библиотеку свитков, ох, и много же их!

Взяв с полки какой-то манускрипт, мужчина плюхнулся в кресло, и, потрясая одним из "сокровищ" своего хранилища, продолжил.

- Отец умер на этом самом месте с этим самым свитком в руках. "Защита жилища", так это называется. Он был очень талантлив в этом деле, мой отец, и я стараюсь продолжать его дело, по мере возможностей, - он замолчал и уставился на старую картину, висевшую над старым камином, это продолжалось минуту или около того. Хотите покажу вам кое-что?

- Это ведь не скелет вашего отца?

- Ха! Нет, конечно, нет. Кое-что более интересное, чем простые кости.

- Ну, давайте.

Мужчина встал с кресла, взял свечу и жестом велел мне следовать за ним: обстановка медленно накалялась и я проникалась всё большим недоверием к своему собеседнику. Молча мы проследовали по длинному коридору, пока, наконец, не пришли к большой чёрной двери. Чародей-подпольщик обернулся и как-то странно улыбнулся мне, опосля чего достал из кармана халата ключ, не глядя воткнул его в замочную скважину и повернул пару раз, а затем легонько толкнул дверь, за которой оказался спуск в подвал, да ещё и по каменной лестнице.

Резко отвернувшись от меня, хозяин дома начал своей неторопливый спуск вниз, не оставляя мне никакого выбора. Думаю, даже в стонущих коридорах Драк'Тарона я не испытывала такой закаляющий душу страх, как при погружении в темноту заброшенного штормградского подвала в обществе колдуна-психопата. Как бы банально это не звучало, но мне действительно показалось, что этот спуск растянулся на целые часы, хотя в действительности я понимаю, что это заняло всего-навсего несколько минут. Наконец, мы спустились в самый низ, где чародей решил зажечь факел.

Стоило ему это сделать, как я сразу поняла, что именно хочет показать мне этот одинокий человек: драгоценное собрание нескольких тысяч свитков, аккуратно разложенных в алфавитном порядке на шкафах, выстроенных рядами.

- Это подарил моему отцу сам архимаг Даларана, - гордо сказал колдун, указывая на полки с манускриптами. - Я думаю, этой библиотеке нет цены.

- А вы не хотите передать это собрание в руки магического сообщества?

- Ещё чего, - прыснул хозяин. - Эти дилетанты и шарлатаны испортят, а то и вовсе уничтожат все эти замечательные труды!

- Но ведь знания, содержащиеся в вашем хранилище, могли бы сослужить хорошую службу короне, мистер... а как вас, кстати, зовут? - как бы мимоходом спросила я, рассчитывая на то, что собеседник, занятый своими мыслями, не будет спрашивать моего имени. Признаюсь, лгать этому человеку мне не хотелось.

- Мистер Найгард, Най-гард. Службу, говорите? - он ненадолго задумался и ответил тоном, в котором можно было распознать какую-то скрытую угрозу. - О, да, это всё определённо может сослужить лорду-регенту и леди Престор хорошую службу. Так и будет, помяните моё слово.

- Это всё, что вы хотели мне показать?

- Да-да, конечно. Давайте возвращаться.

Путь назад занял у нас, кажется, меньше времени, возможно оттого, что неизвестность уже не казалась такой пугающей. Очевидно, передо мной был стареющий и во многом несчастный человек, занимающийся сомнительными делами не из-за своей натуры, но из чувства долга и природной необходимости. Вернувшись в гостиную, мы ещё немного поговорили о его прошлом, после чего он рассказал мне о своей работе, и, в частности, о последнем своём заказчике.

"Это был низкорослый и худой парень, похожий чем-то на обезьяну. Знаете, у него что-то было с правой ногой. Ко мне его привела Одри, сказала, что он хочет помочь какому-то их делу и для этого нужно хорошее защитное заклинание. Я, простите уж, привык не вдаваться в подробности, так и тут ничего такого не спрашивал - взял и сделал свою работу".

Очевидно, слова Найгарда были неопровержимым доказательством если не вины Ровельски, то уж точно того, что он знал или догадывался о возможном поджоге, и, тем не менее, не пожелал или побоялся сообщить об этом в полицию. Сделав фальшивый заказ колдуну, я покинула его дом и, добравшись до ближайшей казармы, выслала по адресу Найгарда стражу, приказав задержать его по подозрению в соучастии в поджоге.

На следующий день я ожидала визита Ровельски в специально выделенном мне для такого дела кабинете, в смежной комнате с которым, в свою очередь, ждал приглашения закованный в кандалы Найгард. И, хотя почти всё в этом деле было ясно мне, как белый день: Ровельски защитил свою лавку заклинанием, а затем сжёг второй этаж с тканями, чтобы получить законную компенсацию за ущерб, - кое-что всё-таки не давало мне покоя.

Оказалось, что за неделю моей работы под прикрытием на территории столицы произошло ещё пять поджогов, о каждом из которых было заявлено в ратушу с требованием компенсации ущерба. В каждом из пяти случаев, нижние этажи подожжённых зданий всё-таки получали определённые повреждения, однако сами владельцы, между прочим, все пятеро - одинокие лавочники, - не пострадали. Кроме того, каждый из них, как выяснилось, обладал безупречным слухом, ввиду чего все, как один, твердили о том, что слышали топот ног на крыше.

Говоря на чистоту, всё это очень походило на заговор какой-то извращённой гильдии торговцев, каждый из членов которой обязался поджечь свой дом, выпросить компенсацию, а затем вложить её в какое-то важное для всей гильдии дело. Только вот у четверых из пяти лавочников, подававших заявления о компенсации ущерба, было алиби - на момент начала пожара они находились либо снаружи своих зданий, либо внутри и с клиентами. Как оказалось, именно это запутало следствие и сержант, которому было поручено ведение этого дела просто отложил его в долгий ящик до моего возвращения.

И, тем не менее, я чувствовала, если можно так выразиться, нутром чувствовала, что после беседы с Ровельски прояснится очень многое, а потому именно на этой самой беседе и была зациклена практически весь тот день.

Наконец, ближе к вечеру, низкий и хромой торговец прибыл ко мне. Забравшись на стул напротив меня, он улыбнулся обезоруживающей улыбкой и скрестил руки на груди.

- Вы узнали, кто это сделал?

- Пока нет, но у нас есть как минимум один основной подозреваемый.

- Так схватите его! Чего вы ждёте?! Схватите! - взорвался карлик.

- Не надо драмы, господин Ровельски, давайте говорить спокойно. Всю прошедшую неделю я усердно работала, и, в итоге, узнала много новых и, безусловно, интересных фактов. Признаюсь, мной были получены ответы на многие вопросы, касаемо вашего дела, однако на новые, более трудные, я, увы, не смогу найти ответов без вашего участия. Вы готовы помогать следствию, господин Ровельски?

- Да, конечно. Всё, что угодно.

Он выпрямился в кресле, но рук с груди не убрал.

- В таком случае, прошу вас честно ответить, господин Ровельски, зачем вы наложили защитное заклинание на первый этаж вашей лавки?

- Но я не... - начал было отнекиваться удивлённый торговец, но был прерван.

- Вам знакома фамилия Найгард, господин Ровельски?

- Впервые слышу.

- Странно.

Я подняла со стола маленький колокольчик и позвенела им пару секунд, по прошествии которых боковая дверь отворилась и в комнату ввели горе-чародея в сопровождении двух стражников.

- Этот человек покупал у вас услуги неделю назад, мистер Найгард?

Колдун ошарашенно посмотрел на меня и вздрогнул, а затем перевёл взгляд на торговца тканями и, склонив голову на бок, произнёс:

- Он, капитан, он.

- Я не капитан, а сержант, - поправила я мага и улыбнулась поникшему в кресле лавочнику. - Почему вы грустите, господин Ровельски? Неприятные воспоминания?

- Идите вы к чёрту, сержант Вуттон. Я расскажу вам всё, что знаю, но не при свидетелях. И клянусь этой рукой, - он потряс правой, - что ничего своего я в жизни не сжигал!

- Хорошо-хорошо. Уведите мистера Найгарда, господа, с ним я поговорю потом.

Когда чародея вывели и закрыли дверь, я решила дать Ровельски высказать самому. Нервно почёсывая козлиную бородку, он начал свой рассказ.

- Думаю, вы уже знаете большую часть того, о чём я сейчас расскажу, ну да ладно. Началось всё, как вам, верно, известно, месяц назад, когда ко мне впервые наведались ребята из Братства: типичный такой громила, знаете, и девчонка темнокожая. Говорят, мол, есть хорошая сделка, они мне дом поджигают, так, чтобы заподозрить меня нельзя было, а я беру деньги за компенсацию и отдаю половину им. Какая же сделка тут, спросите, офицер? Дак я деньги даю им, а они, значится, не режут мне глотку, вот так вот. Ну, знаете, я испугался, конечно, но ответа однозначного не дал и решил повременить. Временил долго, вот они и пришли неделю назад, в день пожара, со своим ультиматумом: или я отдам им гору золота за компенсацию, или они возьмут с моего трупа ключ и достанут из сейфа мешочек с золотишком поменьше. Знаете, тут выбирать особо не приходилось, сержант Вуттон, совсем не приходилось даже. Тогда же мы и договорились о плане, девка подожгла кровать и вылезла в окно, а бугай просто напросто сбежал, как огонь увидел. Благо, я заказывал ещё до этой, тьфу её, сделки, заклинание защитное у Мартина Найгарда, этого парня, что вы привели.

- Нет-нет, господин Ровельски, так не пойдёт. Вы пытаетесь обелить себя, заявляя о том, что не сразу пошли на сделку с преступниками, а, между тем, мистер Найгард утверждает, что его с вами познакомила ваша общая чернокожая знакомая.

Торгаш затрясся, то ли от страха, то ли от ярости. Мне просто пришлось сказать ему нечто приободряющее.

- Тюрьма вам всё равно не грозит. И плаха, - я помедлила, наблюдая за тем, как на лице Ровельски возникает гримаса ужаса, - тоже.

"Потерпевший", если можно его так назвать, буквально растаял в кресле, издав какой-то странный стон.

- Спасибо, сержант Вуттон, спасибо! Но вы ведь поймаете этих мерзавцев, да? Всю жизнь мне испоганили, черти!

- Да-да, конечно. Пока вы побудете под стражей, для вашей же безопасности. Сейчас вас отведут в комнату к художнику, где вы должны будете предельно точно описать внешность людей, принудивших вас к сотрудничеству.

- Всё, что угодно!

Я снова позвонила в колокольчик, дверь снова открылась и стража ввела Мартина Найгарда, а затем, после дежурного разговора, забрала Ровельски и снова удалилась. Я снова осталась один на один со странным, но совершенно невиновным колдуном. Или почти невиновным.

В любом случае, в деле уже произошёл огромный прорыв: за как минимум одним поджогом стоит Братство Справедливости. Уже тогда было очевидно, что все остальные жертвы поджогов прошлой недели дадут схожие показания, когда узнают, что нам всё известно. Забегая вперёд скажу, что так оно всё и произошло.

- Правда, сержант, не понимаю, к чему это всё. Кандалы, ночь в камере. Вы же могли просто вызвать меня, разве нет?

- Нет, мистер Найгард. Откуда вы знаете эту темнокожую девушку, Одри?

- Скажем так, у нас общие знакомые.

- Из Братства, верно?

- Может, и из Братства. Какая разница?

- Вы знаете, кем названы бандиты Братства Справедливости короной?

- Понятия не имею. Сержант, вы же в курсе, я живу затворником и далёк от всех этих политических дел!

- И, между тем, вы явно не желаете добра лорду-регенту и леди Катране Престор. Будете отрицать свои же слова?

- Нет, не буду.

- Хорошо, это уже хорошо. Знаете что, мистер Найгард? Давайте заключим сделку: вы сообщаете мне всё, что знаете об этой вашей Одри, а я делаю всё возможное, чтобы библиотека вашего отца не перешла в руки общества магов.

До сих пор с содроганием вспоминаю тот истерически-инфернальный смех, каким залился Мартин Найгард, когда я помянула его библиотеку. Этот страшный момент, когда он превратился на моих глазах из приятного, доброго и в чём-то наивного человека в настоящего пособника Зла, навсегда останется в моей памяти. Около пяти минут я сидела и смотрела ему в глаза, а он всё смеялся и смеялся.

Наконец, я вышла из комнаты и подошла к окну. Чёрная туча накрыла город, и я уже приготовилась ждать дождя, как вдруг поняла, что это была не дождевая туча. Это было облако дыма.

Вот дом, который построил Джим.
А это свиток, который в тёмном чулане хранится в доме, который построил Джим.
А это весёлое пламя резвится, которое быстро сжигает все свитки, которые в тёмном чулане хранятся в доме, который построил Джим.
Вот брус, который... а, к чёрту это всё.

Я бросаю факел на гору свитков, выхожу и закрываю за собой дверь. Последнее желание дяди Марти исполнено, теперь можно и порезвиться. Я поднимаюсь по лестнице, как в тот, первый раз, когда я посетила этот чудесный дом ещё ребёнком, глупым и несмышлёным. "Тут хранятся знания тысячи поколений, Одри!" - сказал он мне тогда. Хороший был человек. Был.

Они забрали у меня всё, что только могли: честь и достоинство, любовь и мечты. Мне больше нечего терять, кроме жизни и свободы, а первое не имеет ценности без второго, равно как и второе без первого. Но, кажется, ещё не время. Нет, дорогая, ты умрёшь не сегодня, ты ещё покажешь этим сукиным детям дорогу в Ад, проводишь их за ручку и поцелуешь в лоб на прощание.

Вот он, один из них. Сидит под дверью с мешком на голове, - связанный по рукам и ногам огромный кусок жира и сала. Неужели это то, чего он хотел, когда рос? Неужели об этом мечтал?

- Как дела, Роббо? Хороший вечер, не находишь?

Мычание и только мычание. Не удивлюсь, если и без кляпа во рту он говорит точно так же. Вообще, когда я слышу мычание, на ум приходит только одна сценка из детства: как мычит моя мамаша, когда её насилует парочка НАРОДНЫХ ополченцев и один из них медленно перерезает ей горло. Он тоже потом немножко помычал, а потом почему-то начал булькать. Не знаю, почему они так не любят продолжительные купания.

Срываю мешок с головы этого ублюдка и заглядываю прямо в его заплаканные глаза. Бессовестная мразь.

- Представь, Роббо, как плакали женщины, которые из-за твоего милосердного закона не могли даже получить выходного в день родов. Что? Ты хочешь что-то сказать? Милости прошу, дорогой, говори.

Вынимаю кляп и сразу же изо рта моего милого заложника выплёскивается целая река гнойной желчки, смешанная с мольбами, оскорблениями и угрозами. Жалкий червяк, до которого долго доходит, что всё кончено. Плюю ему в лицо и открываю ногой дверь, благо, теперь можно. Всегда хотела это сделать, но ведь так можно и дядюшку травмировать, а он ведь человек ранимый. Был.

- Эй, Роббо, хочешь посмотреть на своих друзей? - молчит, хватаю поросёнка за шкирку и высовываю его голову в открытую дверь. - Нравится, а?

Это всё была идея Босса: распять троих дворяшек на площади, если что-то пойдёт не так. Двое голубчиков уже были готовы, а Билл и Нод истосковались по моему милому спутничку. Улыбаюсь ему, поднимаюсь на ноги и бью лежащего на полу благородного господина, трогать которого дозволено лишь избранным, по почкам своим любимым правым сапогом. А рука, между тем, сама тянется к молотку.

- Знаешь, дорогой, ты пока посмотри на небо, посмотри на пташек, - говорю, занося инструмент, - а я пока расскажу тебе, как моего отца готовили к казни за участие в ограблении свиты одного из твоих вонючих дворянских сородичей. Понимаешь, - начинает умолять пощадить его и всё такое, - чтобы заключённый не вздумал убегать с эшафота, если он, конечно, особо буйный, ему делают странную операцию. Молотком. Давай покажу, для наглядности.

Хрусть! Крик, плач, у кого-то больше нет левой ножки, какая жалость.

- Тебе приятно, Роббо? Приятно, что твой приказы наконец-то начали применять к тебе? Мне, например, очень приятно. А почему ты плачешь, неужели это так больно?

Дважды хрусть! Бедняга, ну и как он теперь будет ходить? На крики уже идут мои друзья, поэтому времени на беседу у нас с душечкой-Робби остаётся всё меньше.

- А ведь я могла бы заниматься чем-то другим. Забыть о всех ваших трудах по уничтожению моей семьи, забыть о всех ваших трудах по унижению моего народа. Просто жить, как живут обычные люди, считающие, что сытое брюхо и ошейник на шее лучше, чем вольная жизнь и товарищеское братство. Жаль, что обычно так они считают до первого попадания за решётку из-за зачесавшейся левой пятки короля или одного из его дворянских выблядков, бесполезных, но важных. Знай, Роббо, - я хватаю руками его жалкое, заплаканное лицо, отлично подходящее только для демонстрации ничтожества, - ты будешь первым среди равных дворян-ублюдков, развешанных вдоль дороги от ворот Штормграда и до границы с Западным Краем. Можешь гордиться этим.

Билл и Нод на подходе.

- Добейте остальных, а этого оставьте гнить. Если он доживёт до прибытия стражи, тем лучше. Пусть послушают вонючих баек старого пердуна, но, для надёжности, ему надо бы сломать челюсть.

Ноду два раза не повторяют. Снова стон.

- Конверт приклеили?

- Ага, Инк.

- Кончайте с этим и сваливайте так же, как привалили. А я зажигаю.

- Увидимся, Инк! - кричат мне парни, унося стонущего счастливчика к кресту.

Я возвращаюсь в дом, пришло время прощаться. Падаю в любимое кресло дяди Марти и осматриваю его гостиную: вот портрет его отца с женой и сыном, а вон урна с прахом его деда. Жалко, невыносимо жалко. Прощай, Мартин, ты был лучший.

Беру факел и поднимаюсь на крышу, спичка тоже у меня в руках. Кто-то считает, что наши предки именно так прощались с родными и близкими, так с ними прощаюсь и я. Факел я жертвую дому, себя отправляю народу.

***

На пожарище мы прибыли, когда огонь уже утих и его удалось потушить совместными усилиями местных магов и наших простых стражников, верно исполнявших свой долг. На счастье, среди стражи никто не погиб, но, тем не менее, общую картину омрачили три смерти деятельных дворянских господ, казнённых Братством, судя по всему, в отместку за арест Найгарда, повесившегося на собственном поясе в темнице вечером того же дня.

Может, преступникам и удалось уйти от нас, но они, наверное, и не заметили, как уничтожили свою главную базу для вылазок в этой части города. Командование стражи расценило такое окончание дела как успешное, за что я и была награждена назначением на должность инспектора. Не горжусь, конечно, но отказываться было бы совершенно невежливо и неучтиво.

Между тем, несмотря на то, что прошло уже столько лет, я до сих пор помню угрожающие строки послания бандитов, оставленного одним из этих отродий на кресте барона Бафтона. Посыл этого стихотворения всё ещё заставляет меня содрогаться при мысли о том, что его почитатели всё ещё бродят на свободе.

Наш скорбный труд не пропадёт:
Из искры возгорится пламя!
И просвещённый наш народ
Сберётся под святое знамя!

Питер Штайлер - Хранитель Ворот

- Ха-ха! - я плюю куда-то в сторону и трясу знаменем, глядя на восток. - Кто тут теперь хозяин, а, Твоё Величество?! - молодой щенок всё равно ничего мне не сделает.

Два долгих часа мы прокладывали себе путь к вершине этих треклятых ворот, отправляя в Круговерть Пустоты одного гвардейца за другим. Наверное, перерезали целый легион, да ещё и умудрились потерять пяток человек. И всё-таки оно того стоило.

- Братцы, - я стучу копьём с нашим флагом о кладку, надо же как-то привлечь внимание этих жадных собак, уже обыскивающих трупы, - Торадин наш! Теперь каждый толстосум, скупящийся на лодку, и каждый беженец, уносящий свои припасы от упырей Артаса, будет проходить тут и платить нам, хозяевам Стены Торадина!

Радостный крик, пусть и издаваемый шайкой лицемерных ублюдков, всё равно кажется мне приятной реакцией.

- Э, босс, - Донни опять открыл свою пасть, ну что такое, - може мы енто, того, орудьем торгошать будем, ммм?

Разумеется, ребята поднимают его на смех. Мешок с дерьмом, разбойникам предложить оружие продавать. Почему бы не сбросить его со стены?

- Нет, Донни, не будем, - говорю поучительным тоном, может, до барана что-нибудь и дойдёт. - Мы захватили это место, Донни, чтобы брать плату за проход под воротами.

- То бишь, мы грабонькать будем, ага?

Хочется набить ему тупую морду, но не хочется портить детишкам праздник.

- Да, грабонькать, Донни, - надо от него избавиться. Срочно. Делаю вид, что думаю. - У меня для тебя, кстати, срочное поручение.

- Уррра, босс!

Мелкое дерьмо, заткни свой поганый рот.

- Именно. Сними с одного из стражей стены броню, надень её и прогуляйся в разведку до Дарнхольда. Посмотри, сколько там оранжевых масок на стенах, воротах, башнях. Посмотришь - доложишь мне. Ты всё понял?

- Ага, босс, я тя не подведу!

Конечно, ты же сдохнешь. Но вот, стоило Донни отвалить, сразу воздух стал чище. Надо найти место для грёбанного флага, я же всё-таки Штайлер. Осматриваюсь: бочки с ящиками у бойниц, сигнальный костёр, дрова рядом, знамя Стромгарда. Вот оно, то что нужно. Когда-то я бы проявил уважение к этой красной тряпке, но тогда я был маленьким, тупым и бесполезным. Выдёргиваю из каменной подставки флагшток, отправляю его в свободный полёт до самой земли Нагорья. Наверное, много народу в последние недели сделало то же самое, - думаю я, устанавливая свой баннер. Ну вот, так намного лучше.

Стоит мне покончить с этим делом, как подлетает Джек Лютфер. Парень он неплохой, драться и выпивать умеет, но уж слишком много знает и всегда хочет своё дурацкое мнение до нас донести. Ну как такому объяснить, что мне, отряду, небу и земле насрать?

- Хорошее знамя, милорд Штайлер, гордое.

- Я не лорд, - звучит, как пощёчина. И правда, Джек уже не выглядит таким довольным.

- Да-да, простите, сир.

- Знамя-то хорошее, чего тебе надо?

- Я подумал, сир Питер, что было бы неосмотрительно оставлять тут, наверху, сигнальный огонь. Кто-нибудь может неправильно понять предназначение этого костра и возжечь его вечером, а к утру обнаружить себя окружённым солдатам Стромгарда.

Чёрт возьми, а этот червяк прав. Кретин, навроде Донни, всегда рад зажечь пару сигнальных костров. Пока думаю, кому всё это поручить, достаю кисет, высыпаю немного табака в руку и закладываю себе в рот.

- Хорошая идея, Лютфер, - чавк.

Обращаюсь к двум ослам, оставшимся на крыше, остальные, видимо, потащились в оружейную искать выпивку.

- Джонстон, Бэргг! Подите, - чавк, - сюда. Костерок один надо убрать, а то болван какой задумает погреться и привлечёт сюда сук Троллебоевских.

- Классный план, босс! - мои маленькие бугайчики начинают разбирать костёр.

- Спасибо, - дружески улыбаюсь Лютферу и выплёвываю пережёванный табак со стены.

Надо бы завязывать с этим, а то вечерами уже горло болит. Пожалуй, сожгу кисет - самый действенный способ борьбы с зависимостью. Смотрю вниз, Гарри и Фил радостно обчищают постовых. Оборачиваюсь и вот передо мной уже кислая рожа обиженного (даже не знаю, чем больше: мной или жизнью) Джека. Похлопываю его по плечу и быстрым шагом иду до оружейной, а щенок тащится за мной, экое послушание.

Эрни и Берни, Грег, Олли, бедолага Резерфорд и ещё парочка каких-то мутных типов, чьих имён я не помню, да и знать не особо хочу. Как-то маловато народу, я ожидал увидеть почти всех. Может, бухло не здесь? Шаркающие шаги за спиной дают понять, что гениальный Лютфер меня нагнал. Ах да, у него же лодыжка вывихнута, и как я только мог забыть. Хотел бы я сейчас посмеяться, но вместо этого приходится осматривать помещение.

Оружейная на Торадине, конечно, совсем не та, что была раньше. Громадный, широкий и длинный коридор, тут, должно быть, поместилось бы обмундирования на целую армию хороших вояк. В былые времена, разумеется. Сейчас же на это место жалко смотреть: заплесневелые и прогнившие оружейные стойки, в которых стоят ржавые мечи, пустые шкафы для доспехов и одинокие "крючки" для щитов - трудно сыскать место унылее.

Но выпивка тут, вроде бы, есть, - по крайней мере у дальней стены я вижу бочки. Направляю свои стопы туда, не особо отвлекая ребят от поиска более-менее достойных мечей, но не сдерживаю себя и задеваю рукой один из вертикально стоящих мечей на длинной гнилой стойке по середине. Клинок со звоном падает прямо на ногу Олли, моему шестифутовому громиле, причём аккурат в тот момент, когда мимо него проходит Лютфер. Под звуки развесёлой брани добираюсь до бочек. Что-то тут неладно.

- Нихера нет, сир, - из крайней слева высовывает свою голову Гэри. У него крысиная морда: огромный узкий нос, почти нет подбородка, узенькие глазёнки и большой розовый лоб. - Я хотел найти, ну хотя бы на донышке, но нихера нет. Треклятые людишки всё выдули, - а ещё Гэри гном.

- В такие минуты не хватает жреца, - сокрушаюсь я, краем уха улавливая жалкий лепет Джека Лютфера, пытающегося отмазаться от тумаков.

- Это почему?

- Воскресить подонков и убить их ещё раз, - грустно усмехаюсь, а Гэри боязливо улыбается своими гнилыми зубками. - Помяни моё слово, паладины так и делают.

Пятнадцатый день на одном месте, ох, чёрт меня побери, пятнадцатый день. Не представляю, чем он будет отличаться от четырнадцатого, от тринадцатого или от двенадцатого. С тех пор, как пять дней назад, а это был всего навсего десятый день нашей жизни на проклятой стене, мы прикончили долбанного дворфа с бочкой хорошего хмеля в телеге, не происходило ровным счётом ни-че-го. Совсем-совсем. Да, прошлая неделя была очень плодовитой: вино, серебро, еда, новая шапка для Олли. Но то была прошлая неделя, когда местные ещё ничего не знали о новых правилах игры. Теперь, видимо, знают, оттого и предупреждают всякое северянское отребье о том, что мы встали тут. Знаем, плавали. "ПЕРЕЖДЁТЕ" их. Ага, разбежались.

Настроение хуже некуда, чему способствует дрянная погода Нагорья - если бы сейчас мне повстречался подонок, воспевающий красоты этого края или что-то в этом духе, то я бы насадил его на долбанный кол прямо над стеной и заставил бы смотреть на эти мерзкие холмы и это проклятое небо. Ненавижу Нагорье Арати.

Тут ещё и этот обвал крыши в казармах: на пятый день выяснилось, что одно из стромгардских ничтожеств, почуяв близкий конец, старательно подпилило нам все балки, чтобы рано или поздно на спящих ребят упала крыша. Случилось это поздно и отправило в Круговерть Грега, Дэвиса и Хэнди. Чтоб этим ублюдкам с красными кулаками на заднице пусто было. Хотя, им как раз-таки пустовертево.

Стук в дверь.

- Сир, вы не заняты?

О, леди Лютфер притащилась, какая неожиданность. Сейчас опять будет затирать, что в оружейной слишком холодно и надо отстроить казармы.

- Если бы я был занят, ты бы слышал стоны.

Открывает, входит. Оделся наш дорогой сын штормградского торговца в какие-то мирные тряпки, нихрена не смыслит в жизни крепостей. Давит улыбку, хотя видно, что парень очень доволен. Замечаю намазанный какой-то дрянью фингал под глазом. Стыдиться своих ран - что может быть хуже?

- Армия троллей у наших ворот? - произношу настолько скучающим тоном, что, кажется, сбиваю немного радости у нашего дорогого Джека.

- Нет, сэр, лучше, куда как лучше!

- Не томи.

- Только что задержали, сэр, самого настоящего гилнеаского банкира с его свитой!

- Сколько человек? - делаю вид, что мне всё равно. Ничего подобного.

- Всего трое, сэр!

Какой дурак катается по Лордерону в такой маленькой компании?

- Бабы есть?

- Одна, сэр. Дворянка.

- Ладно, ступай. Буду через пять минут.

Стоит шаркающему хрену уйти, как я вскакиваю, наливаю вина, выпиваю его, накидываю плащ и, подождав буквально с минутку у самой двери, вырываюсь вперёд. Лютфера нагоняю, правда, у самых дверей, но это видимо он быстрее ходить начал - надо бы отправить его в разведку с Олли. Джек открывает очередную дверь, я вхожу.

- А, милорд Штайлер, - какой-то мудак в богатом чёрном костюме сидит на спине у Олли, который лежит пузом на Эрни. Берни уложен на бочках в дальнем конце зала. - Я о вас наслышан. Но, прежде чем вы что-то скажете, я хотел бы сообщить вам, что ваши люди были крайне невзаимоприятны с моей любезной спутницей, - кивает на бабу в углу, - отчего мне и лорду Эдмунду пришлось с ними поговорить. То, что вы наблюдаете сейчас, не должно расцениваться как попытка побега, потому что мы до сих пор находимся здесь.

Говорит витиевато, акцент Арати. Стало быть, это мрачный кудрявый хрен за его спиной, Лорд Эдмунд, и есть тот самый банкир. Будем выкручиваться.

- Во-первых, я не лорд, - надо быть как можно сдержанней. Сдержанней. Сдер-жан-ней.

- Прошу прощения.

- Во-вторых, я бы хотел поговорить с вашим командиром.

- Вы итак с ним говорите.

- Лютфер сказал, что он гилнеасец.

- А я гилнеасец.

- У вас говор Арати.

- А какое это имеет значение? - дворяшка перешёл на безупречный штормградский.

- То есть, гилнеаский банкир - это вы?

- Насколько меня информировали, данное утверждение недалеко от истины.

Долбанный засранец, ещё смеет насмехаться надо мной. Ладно, не в том я положении, чтобы дерзостью на дерзость отвечать.

- И каковы ваши требования?

Слышу, как сзади с ноги на ногу переминается Лютфер. Выставил меня дураком и рад, но ничего, мы с ним ещё поговорим по душам.

- Мои требования? - издаёт противный смешок. - Никаких. Ваши люди взяли меня под стражу, не понимаю, правда, зачем. Это мне надлежит спрашивать у вас - что нужно вам и вашим людям.

- Плата за проезд.

- О, её можно было спросить внизу, - пока я думаю над ответом, толстосум заливается звонким смехом. - Вам нужна была моя спутница, сир Штайлер, верно? Конечно я знал, что с женщинами в этих краях туго, но чтобы настолько - никогда бы не подумал. Впрочем, я вынужден вас огорчить - ни вы, ни кто бы то ни было из ваших людей и пальцем не тронет Элизабет.

- Стало быть, требования у вас есть? - задаю вопрос с напором, чтобы хоть как-то отомстить поганому дворяшке.

- Ах, вы меня подловили. Да, наверное, это моё единственное требование. Плату за проход я вам, конечно, дам, вместе с моими контактными данными, но вот леди Чаффил, пожалуй, всё-таки увезу с собой. Сколько вы берёте с простых крестьян?

- Двадцать серебра! - выкрикивает Лютфер из-за моей спины.

Наступаю ему на больную ногу. Теперь дурак кричит по другому поводу.

- Я дам вам двадцать золотом, плюс по золотому за каждого из ваших товарищей, которых мы были вынуждены усмирить. Двадцать три золотые монеты, - банкир встал со спины Олли и не глядя поймал звонкий кошель, брошенный лордом Эдмундом. - Плюс, мои контактные данные, - он подался вперёд, почти-что вплотную приблизился ко мне и, сунув мешочек с золотишком мне в руку, нагнулся к самому уху и прошептал мелодично: - Спросите любого нищего в Штормграде, где живёт Серебряный Дракон.

Я отлично чувствую, как этот хренов педераст лизнул мне ухо, но промолчал. Честь для меня не пустой звук, но золото сейчас звучало громче, а гиганта Олли не мог завалить даже я. Тьфу, какие глупые оправдания.

- Пожалуй теперь, когда долг уплачен, - банкирская морда расплылась в тошнотворной улыбке, - мы можем продолжить наш путь. От имени всего моего скромного отряда, желаю вам, сир Штайлер, удачи в ваших начинаниях. И пусть выгодные сделки преследуют вас до самой смерти.

- Ха! Черта с два!

Я бью кулаком по столу, хотя это скорее истерика, нежели решительность. Ублюдки из Синдиката долго думали, как обстоят дела в Лордероне, зато быстро смекнули, что им нужна стена Торадина. Ну уж нет, мы, я так просто эти треклятые ворота не продам.

- Но, милорд, это наш последний шанс решить всё миром. Просто присягните им на верность, - что этот ряженый дурак знает о верности?

- Я слишком высоко поднялся, чтоб разом пасть так низко. Пусть эти свиньи в рыжих масках приходят сюда и присягают мне! Или эти Перенольдовы выблядки везут мне телегу золота, или я отправлю в Дарнхольд телегу трупов!

Нет, Питера Штайлера им так просто не взять. Эту стену построил мой народ, а теперь эта стена моя собственность, к тому же, у разбойников есть свои дырки на севере, где простой люд не ходит. Наверное привыкли, что каждый бандит перед ними стелится - но я-то не бандит, а рыцарь. Рыцарь не преклоняет колено перед предателем, а Штайлер не преклоняет колено ни перед кем вообще.

Смотрю на Лютфера - ну он и жалкая размазня. Стоит весь бледный, трясётся, на камзоле следы свежей блевоты. Мерзейший человек, меня самого начинаешь тошнить.

- Проваливай и скажи этим гадам, что я скорее стану служить мурлокам, нежели каким-то щенкам лорда-предателя. Пошёл!

Дёрнулся, но не с места. Неужели так трудно взять ноги в руки и свалить к чертям собачьим?

- Пошёл, я сказал!

- Сир Штайлер, - мнётся и глаза отводит, словно дочурка трактирщика, - вам надо видеть, как мы получили их послание.

- Словно я надменных писем в жизни не читал, - плюю в сторону. Кто-то скажет, что дурно плевать в своих покоях, но чёрта с два я буду выходить за дверь и харкать там. Много чести.

- Это не письмо, сир.

- Ну послание, один хрен. Иди и передай им мои слова любым доступным способом.

- Да, послание. Они выжгли буквы на спине Донни.

- Почти месяц прошёл с его разведки, он уже сгнить должен был.

- Они захватили его и пытали, сир. А сегодня Эрни и Берни нашли его в пятидесяти шагах от ворот. Выпотрошенным и с "письмом" на спине.

Опять истерически смеюсь, надо бы найти каких успокаивающих трав.

- Пытаются нас запугать, даже смотреть на это дерьмо не хочу. Я итак не хотел, даже когда оно было живо. Но нам, право, надо ответить этим сукам достойно: порыскайте с Олли под замком и словите их соглядатая, напишите вот этим, - достаю из старого стола нож для бумаг с рукоятью в форме кулака Строма, - мой ответ на его лбу, щеках, груди и животе, отрежьте поганцу член и затолкайте в глотку, а потом бростье подыхать в ров. Найдут и вникнут в наше послание - отвалят, как пить дать.

- Это их только разозлит, сир, - взял ножик, вертит в руках.

- Ты что, боишься?

- Никак нет, но...

- Тогда заткни пасть и вали с Олли в лес, да поживее. И передай Френсису, что мне нужна хорошая трава для хороших нервов.

Наконец-то этот баран свалил, можно собраться с мыслями. Да чего собираться, если всё итак ясно? Хотят заграбастать себе прибыльное место и хороший рубеж, чтобы прижать Южный берег. Было бы неплохо стравить южных бородачей с этими желторотиками, но слишком муторно. Лучше уж пусть получат моё письмо так - либо кончат строить из себя властителей всея Азерота, либо подохнут у меня под воротами.

Опять стук в дверь, глухой и слабый. Френсис. Хороший малый, присоединился к нам от одного каравана беженцев дней пять назад - знает толк в травах, зельях и всей этой околомагической херне. У отца в поместье тоже был лекарь, да вот он только в бабских делах знаток был. До сих пор помню его по-смешному кривое лицо, когда Херли, наш палач, срубил ему бошку.

- Войдите, - опять ноги на стол - пусть знает, кто тут хозяин.

Френс входит медленно. На вид ему лет шестьдесят, хотя он скорее всего старше. Седая борода, лысая голова, грязная мантия, в руках склянки и свёрток с кореньями. Простой человек, из народа, зато мозгов хватает на большее, нежели у большинства дворяшек.

- Вам, милорд, - только ему и разрешаю так себя называть, - как сказал сир Лютфер, нужны успокоительные травы от нервов.

- Да, это так.

- В таком случае, я знаю, чем вам можно помочь, - кладёт свёрток на стол и разворачивает. Да, коренья. - Это Златошип, милорд, точнее его корень. Само растение премерзкое и обладает пробуждающими свойствами, но его коренья наоборот, что очень странно, успокаивают принявшего. Вы, как я знаю, жуёте табак - это тоже надо жевать, пару раз в день. На вкус, конечно, будет похуже, но зато эффект ощутите после первого же приёма.

- Ммм, спасибо вам, мастер Френсис.

- Это ещё не всё. Вот, например, - ставит первую склянку на стол, - хороший, годный элексир стойкости. Примите, если действие корня будет слишком сильным. А это настойка дикой лозы, хорошее средство от бессонницы, - поставив вторую склянку, старик поклонился. - Разрешите идти, милорд?

- Конечно, у вам ещё много дел.

Дед закрывает дверь, а я уже хватаю один из корней и запихиваю себе в рот. Мне нужно сохранять спокойствие, это просто необходимо. Если будет осада, я должен быть стойким, как двенадцать лет назад. До сих пор помню, как насадил своего первого орка на пику - убивать их легче, чем людей, потому что они и не люди вовсе. Просто бездушные грязные твари, рождённые, чтобы умереть.

По окончании войны один северянский лорд, Рудольф Цвельдинг, придумал забаву: с собаками охотиться на выживших орков. Поговаривали, что раньше его семейка и беглых крестьян так травила, но очевидно, что зеленокожих ловить и мучить было куда как интереснее. У меня тогда была своя верная сучка, Изабелла - из-за её неугомонности я быстро потерял счёт загнанным подонкам. Хорошее было время, ничего не скажешь. Потом, конечно, началась вся эта херня с указами, мол, отправлять всех орков в лагеря концентрации, не поохотишься. Но первые месяцы послевоенные - лучшие в моей жизни, как ни крути.

Выплёвываю корень, он слишком кислый, точно небеса Арати его заразили унынием. Жжёт во рту, наливаю эля из бочки. Слышу какой-то шум снаружи, надо бы проверить. Шаг к двери - звук горна, не слышал такого дерьма со времён обороны столицы. Дело недоброе: хватаю со стойки меч, надеваю родовой шлем, выхожу. Дерьмо.

В семидесяти шагах от ворот, на западе, стоит долбанная катапульта, вокруг которой человек 50 Синдиката, а один единственный всадник скачет прямо к нам. Погодите-ка, что это там заряжено в катапульте? Ха! Да это же старина Лютфер, вот тебе и благородный конец! Заливаюсь смехом и осматриваю стену - мои щенки готовятся к обороне.

- Сир Питер Штайлер, - кричит мне сопляк, подскакавший к стене, - именем Альтерака мы приказываем вам освободить ворота Стены Торадина, иначе мы будем вынуждены применить силу!

Как жалко звучит. Харкаю вниз, а Эрни, поняв намёк, отправляет первую стрелу в правый глаз лошадки нашего глашатая. Берни, разумеется, кормит арбалетным болтом самого всадника. Я снова смеюсь, но какой-то мудак, забравшийся на ближайшее к стене дерево, с грохотом стреляет в Эрни из охотничьего ружья - патрон взрывной, отчего мозги братца оперативно покрывают камзол Берни.

Быстро прикидываю наши шансы: четырнадцать разбойников, один старый хрен и один опытный рыцарь против пятидесяти обученных головорезов. Увернувшись от перелётного-через-стену Лютфера, вопящего, что есть мочи, решаю наступать в другом направлении - бегом возвращаюсь в свою комнатушку, хватаю кошель с золотом банкира, накидываю серый плащ и вылетаю через дверь в казармы.

Ага, засада! Три синдикатовца пролезли через крышу, надеясь зайти ко мне с тыла. По счастью они не сразу меня замечают, а когда ближайший ко мне обращает внимание на топот, у него не остаётся никаких шансов. Второго протыкаю набегу, а третьего бью локтем в грудь, пока достаю меч из его дружка. Оклемался? Получи своё. И пусть никто не говорит, что Питер Штайлер сегодня не прикончил ни одного ублюдка.

Выбираюсь через дыру в крыше и теперь уже бегу по северному отсеку стены: где-то тут есть тайный спуск в нагорье. Не слышу боя, одни выстрелы, а меня, видимо, ещё не хватились. Сбавляю обороты, снимаю шлем. Да, кажется, я забежал слишком далеко, приходится возвращаться на двадцать шагов назад. Отлично, вот и скрытая лестница - вделанная прямо в стену маленькая дорожка, которой раньше пользовались секретные королевские гонцы. Спускаясь, думаю, сколько мелких маменькиных сынков, отправленных сюда с посланиями, срывалось прямо в обрыв. Должно быть, хватило бы на городок.

Очутившись внизу отхожу ещё метров на триста до самого близкого к стене дерева, одиноко стоящего на небольшом холмике. Падаю под ним и вспоминаю старинные рисунки из отцовских книг: скелеты рыцарей под такими вот деревьями.

Ну уж нет, я ещё повоюю.